Четырнадцать лет со дня русского вторжения

Четырнадцать лет со дня русского вторжения

Прошло четырнадцать лет с тех пор, как 7 августа 2008 года началась короткая грузино-российская война. Как и всякая дискуссия о том, кто вообще начал войну, грузино-российская дискуссия также посвящена поиску моральных оснований для военных действий, которые обе стороны предприняли в то время. Мораль в геополитике, а грузино-российский конфликт действительно вызван чисто геополитическими расчетами, в большинстве случаев вещь излишняя.

 

Все эти годы русские пытались убедить мир и общественность внутри страны в том, что российские военные действия и последующее признание независимости Абхазии и Цхинвальского региона были единственно возможными и правильными действиями.

 

У грузин тоже есть свои дилеммы: некоторые маргинальные политические деятели до сих пор считают, что в катастрофе 2008 года больше всего виновато грузинское правительство.

 

Несмотря на географическую близость, эти расходящиеся нарративы и постоянная необходимость доказывать свою правоту многое говорят о том, насколько далеко разошлись Грузия и Россия за последнее десятилетие.

 

Прошло четырнадцать лет после войны, и до сих пор неясно, что выиграла Россия от своих военных и дипломатических действий с 2008 года.

 

Правда, наращивание военной мощи в Абхазии и Цхинвальском регионе ограничило возможности Тбилиси стать членом ЕС/НАТО.

 

Более того, российская интервенция в Грузию в 2008 году также показала Западу, как далеко может зайти Москва, если будет принято стратегическое решение о вовлечении Грузии в альянсы.

 

На тот момент (август-сентябрь 2008 г.) это казалось долгосрочными (стратегическими) победами Москвы.В международных отношениях и геополитических расчетах вы можете помешать стране достичь вредных для вас целей, но в конечном счете одними силовыми действиями вы не сможете повернуть процесс вспять: вы должны обеспечить контрполитику, чтобы превратить недружественную состояние в податливого соседа.

 

Поместите все это в российский контекст. С 2008 года прошло более десяти лет, лишь несколько не очень важных государств признали территории Грузии в качестве независимых образований.

 

Грузинское общество в подавляющем большинстве настроено антироссийски, последние надежды на грандиозную геополитическую сделку — возврат территорий в обмен на отказ от устремлений в ЕС/НАТО — исчезли среди грузинского общества, а поддержка западных институтов пока только возросла.

 

В конце концов, несмотря на то, что в 2008 году Москва вела достаточно дорогостоящую войну, она взяла на себя и до сих пор испытывает дипломатическое бремя за свои действия против Запада, и ей еще предстоит достичь своей великой геополитической цели — изменить прозападный курс Грузии.

 

Политики в Москве, по крайней мере, закулисные стратеги, все понимают, что настойчивость Грузии, которая сегодня кажется наивной, может превратиться в серьезный бизнес, если геополитические позиции России ухудшятся в других частях Евразии.

 

Действительно, есть признаки того, что российское влияние на постсоветском пространстве будет и дальше уменьшаться, поскольку экономика страны вряд ли будет привлекательной для соседних государств.Представьте себе сценарий, при котором внутренние проблемы России (грядущие экономические спады) будут все сильнее давить на российских лиц, принимающих решения в 2020-е годы, тогда западные устремления Грузии могут стать более конкретными – Западу будет легче принять стратегическое решение о втягивании Тбилиси в ЕС/НАТО.

 

В целом Россия в 2008 г. определенно получила видимые преимущества, но в конечном итоге не изменила стратегической картины на Южном Кавказе.

 

Москва действительно разработала грандиозный план геополитического господства на севере Евразии: спустя годы после войны Москва инициировала создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС), чтобы вовлечь своих соседей в единое экономическое пространство — необходимое условие для создания мировой державы.

 

В идеале он должен был привлекать к себе основных соседей России и экономически служить жителям постсоветского пространства.

 

Но Москве не удалось вовлечь Украину и другие государства: без Киева ЕАЭС если и не мертв, то как минимум маргинальный проект.

 

Это означает, что российская политика в отношении Грузии и Южного Кавказа в целом остается такой же, как и до 2008 г.: иностранные державы не допускаются в регион, не предлагая Тбилиси альтернативного видения.

 

Эмиль Авдалиани,

Профессор Европейского университета,

Директор отдела ближневосточных исследований Geocase.

Обладатель степени магистра Оксфордского университета и доктора наук Тбилисского государственного университета им. Иване Джавахишвили (ТГУ).





Прошло четырнадцать лет с тех пор, как 7 августа 2008 года началась короткая грузино-российская война. Как и всякая дискуссия о том, кто вообще начал войну, грузино-российская дискуссия также посвящена поиску моральных оснований для военных действий, которые обе стороны предприняли в то время. Мораль в геополитике, а грузино-российский конфликт действительно вызван чисто геополитическими расчетами, в большинстве случаев вещь излишняя.

 

Все эти годы русские пытались убедить мир и общественность внутри страны в том, что российские военные действия и последующее признание независимости Абхазии и Цхинвальского региона были единственно возможными и правильными действиями.

 

У грузин тоже есть свои дилеммы: некоторые маргинальные политические деятели до сих пор считают, что в катастрофе 2008 года больше всего виновато грузинское правительство.

 

Несмотря на географическую близость, эти расходящиеся нарративы и постоянная необходимость доказывать свою правоту многое говорят о том, насколько далеко разошлись Грузия и Россия за последнее десятилетие.

 

Прошло четырнадцать лет после войны, и до сих пор неясно, что выиграла Россия от своих военных и дипломатических действий с 2008 года.

 

Правда, наращивание военной мощи в Абхазии и Цхинвальском регионе ограничило возможности Тбилиси стать членом ЕС/НАТО.

 

Более того, российская интервенция в Грузию в 2008 году также показала Западу, как далеко может зайти Москва, если будет принято стратегическое решение о вовлечении Грузии в альянсы.

 

На тот момент (август-сентябрь 2008 г.) это казалось долгосрочными (стратегическими) победами Москвы.В международных отношениях и геополитических расчетах вы можете помешать стране достичь вредных для вас целей, но в конечном счете одними силовыми действиями вы не сможете повернуть процесс вспять: вы должны обеспечить контрполитику, чтобы превратить недружественную состояние в податливого соседа.

 

Поместите все это в российский контекст. С 2008 года прошло более десяти лет, лишь несколько не очень важных государств признали территории Грузии в качестве независимых образований.

 

Грузинское общество в подавляющем большинстве настроено антироссийски, последние надежды на грандиозную геополитическую сделку — возврат территорий в обмен на отказ от устремлений в ЕС/НАТО — исчезли среди грузинского общества, а поддержка западных институтов пока только возросла.

 

В конце концов, несмотря на то, что в 2008 году Москва вела достаточно дорогостоящую войну, она взяла на себя и до сих пор испытывает дипломатическое бремя за свои действия против Запада, и ей еще предстоит достичь своей великой геополитической цели — изменить прозападный курс Грузии.

 

Политики в Москве, по крайней мере, закулисные стратеги, все понимают, что настойчивость Грузии, которая сегодня кажется наивной, может превратиться в серьезный бизнес, если геополитические позиции России ухудшятся в других частях Евразии.

 

Действительно, есть признаки того, что российское влияние на постсоветском пространстве будет и дальше уменьшаться, поскольку экономика страны вряд ли будет привлекательной для соседних государств.Представьте себе сценарий, при котором внутренние проблемы России (грядущие экономические спады) будут все сильнее давить на российских лиц, принимающих решения в 2020-е годы, тогда западные устремления Грузии могут стать более конкретными – Западу будет легче принять стратегическое решение о втягивании Тбилиси в ЕС/НАТО.

 

В целом Россия в 2008 г. определенно получила видимые преимущества, но в конечном итоге не изменила стратегической картины на Южном Кавказе.

 

Москва действительно разработала грандиозный план геополитического господства на севере Евразии: спустя годы после войны Москва инициировала создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС), чтобы вовлечь своих соседей в единое экономическое пространство — необходимое условие для создания мировой державы.

 

В идеале он должен был привлекать к себе основных соседей России и экономически служить жителям постсоветского пространства.

 

Но Москве не удалось вовлечь Украину и другие государства: без Киева ЕАЭС если и не мертв, то как минимум маргинальный проект.

 

Это означает, что российская политика в отношении Грузии и Южного Кавказа в целом остается такой же, как и до 2008 г.: иностранные державы не допускаются в регион, не предлагая Тбилиси альтернативного видения.

 

Эмиль Авдалиани,

Профессор Европейского университета,

Директор отдела ближневосточных исследований Geocase.

Обладатель степени магистра Оксфордского университета и доктора наук Тбилисского государственного университета им. Иване Джавахишвили (ТГУ).